top of page

Встречаются ли хорошие граждане
в плохом государстве?

 

В центре учения Платона об идеальном государстве и его постепенной деградации от тимократии через олигархию и демократию к тирании располагается принцип, наиболее известная формулировка которого принадлежит Жозефу де Местру: "Каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает". В тимократии, где господствует "яростный дух", у власти находится военная элита; в олигархии, где все помыслы граждан устремлены на приумножение материального благосостояния, правят самые богатые; при демократии, когда каждый считает себя равным любому другому и руководствуется лишь своими сиюминутными страстями, у власти оказываятся всякий, кому удается завоевать расположение толпы; наконец, эта толпа, под именем свободы воспевающая безграничный произвол, возносит к вершинам власти тирана, который правит не иначе как по велению собственных необузданных вожделений и фактически превращает некогда свободных граждан государства в покорных рабов.

 

Всякий раз государственный строй представляет собой своего рода увеличенную проекцию склада души его граждан, и наоборот, государство с преобладающими в нем ценностями и смысловыми ориентирами оставляет отпечаток в душе каждого человека. Не только отдельные люди, объединяясь, выстраивают государство сообразно своему разуму, представлениям о благе и справедливости, но и государство воспитывает собственных граждан, задавая меру их разумности и добродетели, оно формирует особенное для каждого строя понимание того, что в человеческой жизни правильно и справедливо.

 

Принцип политической философии Платона аристократичен и нелицеприятен. У рядовых граждан нет никакого права считать себя лучше собственных правителей и в кругу друзей поносить власть, снимая с себя ответственность за творимые ею несправедливости, вплоть до самых ужасных преступлений тирании. Пресловутые "простые люди" стоят не больше, а иногда и меньше, чем люди, возглавляющие их государство. Последнее обстоятельство - что многие граждане подчас не обладают даже теми скромными добродетелями, которыми наделены их несовершенные правители, - как раз и выступает у Платона причиной деградации государства ко все более и более извращенным формам. Однако надо ли слишком доверять этой откровенно пессимистичной концепции? Разве так уж мало в прошлом и настоящем примеров того, как можно сохранять личное и гражданское достоинство даже в самом бесчеловечном обществе, посреди ужасов тоталитаризма или хотя бы на фоне современной социальной апатии, коррумпированности, официальной демагогии и массового цинизма?

 

Попробуем сузить наш взгляд и приложить платоновский принцип к меньшей, более непосредственно нас касающейся области. Для этого слегка изменим первоначальный вопрос. Можно ли, допустим, быть хорошим студентом в плохом университете?

Казалось бы, легко представить себе замечательного школьника, который по недостатку амбициозности или каким-либо еще не зависящим от уровня его подготовки причинам (место рождения, благосостояние его родителей и т. п.) поступил не в самый высокорейтинговый ВУЗ. Тем не менее он хочет учиться, "тычет в книжку пальчик", как в стихотворении Маяковского, и несмотря на то, что оказался в среде студентов, которым не надо от университета ничего, кроме голого диплома о высшем образовании, внимательно слушает лекции, выполняет все домашние задания, даже занимается в свободное время сверх программы по особенно интересным ему предметам. Пусть он настолько упорен и сознателен, что через пару лет не смирится с тем, будто "реальная жизнь устроена по-другому", и не удовлетворится тем, что уже в силу одного своего трудолюбия и сообразительности он имеет гораздо лучшие шансы среди офисного планктона при продвижении по карьерной лестнице. Нет, он хочет быть настоящим специалистом в своей области, вообще специалистом хоть в чем-то, кроме коммуникации с начальством и перекладывания бумаг, может быть, его даже привлекает профессия ученого, исследователя.

 

Пусть на протяжении четырех-пяти лет, проведенных во второсортном учебном заведении, ему удавалось абстрагироваться от мутной и отупляющей среды, но ведь все это время он был лишь рыбой, плавающей на мелководье. Сами требования, которые ему предъявляли, задачи, которые перед ним ставились и которые он научился ставить перед собой, были заниженными и примитивными. Он не знает ни настоящей конкуренции, ни тех стимулов и неожиданных идей, которые мог бы получить в университете более высокого уровня среди людей со сходными интересами, потребностями и интеллектуальными запросами к себе и другим. Его профессора, ориентированные на большинство в среднем гораздо менее толковых студентов, не спрашивали с него и не давали ему того, что соответствовало бы его возможностям. Он лучший, но лучший среди худших. При всем своем старании он с каждым годом все сильнее отстает, он не на высоте времени в своей области знаний, он выпадает из контекста, он, что называется, провинциален.

 

В еще большей степени это верно и для гипотетического хорошего профессора в том же самом плохом университете. Год от года сталкиваясь с пассивным неприятием со стороны студентов, равнодушием, а иногда и неадекватной, пронизанной ресентиментом, бесплодной критикой своих коллег, давно утративших подлинный интерес и способность заниматься наукой, он замыкается в себе, ограничиваясь заочным диалогом с более удачливыми и именитыми представителями своей профессии, чьи статьи он читает по вечерам и чьи выступления изредка слушает, сидя в задних рядах на какой-нибудь многолюдной конференции. Как и хороший студент в плохом университете, он лишен подходящей среды: ни конкуренции, ни стимулов, ни вдохновения - в конце концов уже и никакой настоящей науки и преподавания, лишь борьба за право заниматься всем этим, невротизирующая одинокая борьба с повседневностью, где таким, как он, нет места.

 

Возможно, как некие исчезающие виды, хорошие студенты и профессора еще есть в плохих университетах. Вот только нельзя сказать, что они там встречаются. Можно, конечно, вообразить себе идиллическую картину того, как хороший профессор берет шефство над хорошим студентом, становится его научным руководителем, потом добивается, чтобы его ученика оставили работать на кафедре, и так закладывается основа новой научной школы, которая привлекает все больше хороших профессоров и студентов и выходит на мировую арену. Но пожалуй, все-таки более правдив иной сценарий: хороший профессор, глядя на хорошего студента, думает о том, что тому нечего здесь делать, и студент сохранит свой талант, только если как можно скорее уедет отсюда, в другой, настоящий университет, где из него сделают настоящего ученого. Со своей стороны, хороший студент, глядя на хорошего профессора, думает о том, насколько чужда эта фигура всему нынешнему окружению, он строит догадки о том, почему профессор еще не уехал куда-то далеко, в лучший университет, где его оценят по достоинству. И самое главное, хороший студент думает о том, что не хотел бы оказаться в результате долгих усилий в положении этого хорошего профессора, на котором при всех его личных заслугах лежит печать поражения и безнадежности. Словом, ни тот ни другой не ищет встречи, но каждый в одиночку выстраивает план побега.

 

Не составляет труда спроецировать эту схему на вопрос о хороших гражданах в плохом государстве. Хорошего гражданина в плохом государстве ожидает не только одиночество, но и перспектива возможных гонений, репрессий. Она лишь отдаляет возможность его встречи с себе подобными. В тоталитарном государстве, которое представляет собой высшую степень реализации принципа тиранического правления, атомизация общества достигает предела: вплоть до того, что в глазах самих хороших граждан взаимная отделенность, незнание друг друга, не-встреча начинают выглядеть условием самосохранения. Приведу лишь один очень частный пример, который кажется мне характерным. В конце 1960-х годов в Советском Союзе самиздатовский правозащитный бюллетень «Хроника текущих событий» (1968–1983) давал своим сочувствующим читателям следующую инструкцию: «Каждый, кто заинтересован в том, чтобы советская общественность была информирована о происходящих в стране событиях, легко может передать известную ему информацию в распоряжение “Хроники”. Расскажите ее тому, у кого вы взяли “Хронику”, а он расскажет тому, у кого он взял “Хронику” ит.д. Только не пытайтесь единолично пройти всю цепочку, чтобы вас не приняли за стукача» [Хроника текущих событий. 1968. №5].

 

В плохом государстве хорошие граждане, даже если они в нем есть, не встречаются. В этом обстоятельстве заключается жестокая и репрессивная ирония всякого плохого государства. Как можно быть хорошим гражданином, не встречаясь с другими такими же хорошими гражданами? Ведь гражданами становятся не иначе как встречаясь и объединяясь с себе подобными - невозможно в одиночку быть гражданином, даже плохим.

 

Отсюда следует еще более общий вывод о том, в чем именно заключается негативная сторона всякого плохого государства (кстати, этот вывод оказывается в полном соответствии с концепцией Платона): государство тем хуже, чем меньше возможностей для встречи оно предоставляет своим гражданам. Тирания, вопреки видимости, которую она усиленно насаждает, воспитывает целые поколения людей, для которых встреча и согласованное, солидарное, коллективное действие, элементарнейшее выражение общего мнения - это то, на что они менее всего способны, даже если от этого зависит их собственное благополучие. Они даже не в силах всерьез принять мысль о том, что их благополучие может хоть как-то зависеть от выражения общего мнения. Они не могут собраться и подать голос.

 

Плоды тиранического воспитания мы пожинаем до сих пор, когда первая и простейшая из процедур гражданского участия - выборы - вызывает у более чем половины наших сограждан аллергическую реакцию отторжения. (Это если брать только тех, кто просто не ходит на выборы, а сколько еще людей идут, но все равно практически не верят, что их голоса что-то могут решить?) Вместо того, чтобы использовать их в качестве наиболее мощного и при этом требующего наименьших индивидуальных усилий рычага строительства и преобразования государства, люди используют выборы как единственную дарованную им возможность во всеуслышание заявить о своей непричастности к происходящему в стране. День выборов воспринимается множеством "простых людей" как единственный редкий день, когда не им что-то нужно от властей предержащих, а правители обращают на них свой потеплевший ласковый взор и будто бы просят чего-то: "Придите, граждане, проголосуйте!" И тут наступает звездный час каждого "простого человека": "А я вот, возьму и не пойду!" - бросает он в лицо ненавистным начальникам и гордо направляется в магазин. Не этой ли именно реакции ожидают правители от "хорошего" гражданина в плохом государстве?

PR / T 123.456.7890 / F 123.456.7899 / info@mysite.com / © All Rights Reserved

bottom of page