top of page

С чего начинается мысль?

Мир Парменида и Зенона, с одной стороны, и мир древних атомистов Левкиппа и Демокрита, с другой.

 

Единое, самотождественное, вечное и неизменное бытие, подобное бесконечной сфере, вне которой нет ничего и внутри которой любая множественность, различие и движение - лишь иллюзии. Торжественная мегаломания Парменида; за ним, как Ахиллес за черепахой, вечно поспешает его придворный шут Зенон.

 

Множество носящихся, соприкасающихся и разлетающихся в пустоте атомов, неизменно движущихся по необходимым законам, случайно сложившимся посреди первозданного хаоса; тут все, что кажется единым и равным себе, даже моя драгоценная душа, мое простое и однозначное Я, - на самом деле скопление множества мельчайших частиц, беспокойных, дрожащих, прицепляющихся друг другу и вновь отделяющихся; лишь атом един и самотождествен, но чей ум достаточно тонок, чтобы ухватить один атом? Шизофреническое перешептывание и смешки Демокрита с его легендарным и одновременно безвестным учителем Левкиппом.

 

Думая о первых древнейших философах, Деррида задается вопросом о том, что предшествует всякому вопрошанию. Не удивительно ли, что столь разные концепции, как учение Парменида о бытии и атомизм Левкиппа и Демокрита, возникли из попыток ответить на один и тот же вопрос "Что есть?" или лучше "Что значит быть?" Вопрос не есть изначальная форма мысли, да и самой мысли должно предшествовать нечто, - полагает Деррида - что с самого начала направляет ее столь разными путями. И если бы эти пути были во всем противоположными, все было бы гораздо проще, и различия между ними не были бы столь разительными, как различия на фоне вдруг обнаруживающегося подобия двух вещей.

 

При всей противоположности между Парменидом и атомистами в самом сердце обоих учений вдруг обнаруживается одушевляющее и придающее им силы различие между действительностью и видимостью, тем, что кажется, и тем, что на самом деле есть, между сущностью и явлением. Мысль первых философов рождается в зазоре, в поле напряжения между двумя картиной, которую являют нам чувства и положением дел, которое открывает нам разум. При этом и Парменид с Зеноном, и Демокрит с Левкиппом полагаются на разум, объявляя связывая чувства с мнимостью, а чистую мысль с истиной. И здесь вдруг, когда мы уже думали, что нашли общую прочву, вновь расхождение: для Демокрита разум, вопреки тому, что кажется Пармениду, - это не особая способность души, а лишь наиболее тонкое чувство.

 

Мы, по крайней мере, знаем, что с удивления перед различием между тем, что есть, и тем, что очень похоже на то, что есть, началась философия, и самые драматичные повороты в ее истории каждый раз оказывались связаны именно с этим различием. Остановимся на такой версии начала, чтобы двинуться дальше.

PR / T 123.456.7890 / F 123.456.7899 / info@mysite.com / © All Rights Reserved

bottom of page